politscienceПолитическая наукаPolitical science1998-1775ИНИОН РАН10.31249/poln/2025.02.02politscience-1225Research ArticleКОНТЕКСТКонцепты суверенности в семантической деривацииConcepts of sovereignty in semantic derivationЯнушО. Б.YanushO. B.

Януш Ольга Борисовна, кандидат политических наук, доцент, доцент кафедры социологии, политологии и права

Казань

Yanush Olga

Kazan

yanush_ob@yahoo.comМухарямовН. М.MukharyamovN. M.

Мухарямов Наиль Мидхатович, доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой социологии, политологии и права

Казань

Mukharyamov Nail

Kazan

n.mukharyamov@yandex.ruКазанский государственный энергетический университетРоссияKazan State Power Engineering UniversityRussian Federation20252305202502Слова и символы как медиаторы в политике и политических исследованиях4161Copyright © Януш О.Б., Мухарямов Н.М., 20252025Януш О.Б., Мухарямов Н.М.Yanush O.B., Mukharyamov N.M.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://www.politnauka.ru/jour/article/view/1225

«Суверенитет» как единица языка стремительно начинает заполнять многообразные смысловые ниши, выступая при этом в качественно различающихся семантических статусах. Традиционно терминология суверенитета увязывается с его государственными, народными и национальными версиями, с дихотомией верховенства и независимости, с распространенной таксономией С. Краснера (1) внутренний суверенитет публичной власти во взаимодействии с обществом; 2) международный суверенитет как международно-правовой принцип; 3) «вестфальский» суверенитет как равноправие игроков в международной политике; 4) суверенитет взаимозависимости как способность государства контролировать трансграничные потоки). В нынешнем публично-информационном пространстве номинации, связанные с суверенитетом (шире – свойствами суверенности), проникают в самые разные предметные области. В так называемых «экстралегальных» значениях и словосочетаниях – применительно к политическим, культурным, технологическим, гносеологическим, виртуальным предметам, в виде концептов, или (в отличие от терминов в строгом понимании), образований с открытыми возможностями множественных интерпретаций, с выраженными субъективными началами.

Здесь возникают все новые контурные схемы, концептуальные фреймы, семантические образования. Из общего корневого прототипа начинают произрастать многочисленные производные. Суверенитет в политико-языковой коммуникации перестает восприниматься как что-то само собой разумеющееся, автореферентное. Появляющиеся во множестве концепты (в отличие от юридически строгих категорий) предстают в различных семантических позициях, берут на себя оборачиваемые субъектно-предикатные роли. Наряду с политико-правовыми терминами здесь появляются концепты-переживания, концепты-события, конвенционально нагруженные символы и, наконец, эмблемы идейных диспозиций. Этот процесс разрастания смысловых нюансов и вариантов словоупотребления отмечен своей стадиальностью и происходит в различных режимах. Семантическая деривация организована по правилам регулярности, логически последовательно, порождает иерархические структуры производных в их линейности. В иной версии новые концепты могут появляться и вне определенного узуса. Они, скорее, характеризуются спорадичностью, калейдоскопической ситуативностью, используются вне общепринятого значения, множатся ризоматически, проникая в контексты, которые, казалось бы, не связаны между собой. Такой режим семантической производности характеризуется как окказиональный, или обусловленный отдельными случаями. Концепты суверенности в зависимости от этого служат разноплановым целям.

“Sovereignty” as a unit of language is rapidly beginning to fill a variety of semantic niches, while appearing in qualitatively different semantic statuses. Traditionally, the terminology of sovereignty is linked to its state, people’s and national versions, with the dichotomy of supremacy and independence, with the widespread taxonomy of S. Krasner (1) internal sovereignty of public authority in interaction with society; 2) international sovereignty as an international legal principle; 3) “Westphalian” sovereignty as equality of players in international politics; 4) sovereignty of interdependence as the ability of the state to control transboundary flows). In the current public information space, nominations related to sovereignty (more broadly – the properties of sovereignty) penetrate into a wide variety of subject areas. In the so- called “extralegal” meanings and phrases – with regard to political, cultural, technological, epistemological, virtual objects – in the form of concepts, or (in contrast to terms in the strict sense) – formations with open possibilities of multiple interpretations, with expressed subjective principles. Here, new contour schemes, conceptual frames, semantic formations emerge. Numerous derivatives begin to grow from the common root prototype. Sovereignty in political-linguistic communication ceases to be perceived as something self-evident, self-referential. Concepts appearing in abundance (in contrast to legally strict categories) appear in various semantic positions, taking on reversible subject-predicate roles. Along with political and legal terms, there appear concepts-experiences, concepts-events, conventionally loaded symbols and, finally, emblems of ideological dispositions. This process of proliferation of semantic nuances and variants of word usage is marked by its stages and occurs in various modes. Semantic derivation is organized according to the rules of regularity, logically consistently, and generates hierarchical structures of derivatives in their linearity. In another version, new concepts can appear outside of a certain usage. Rather, they are characterized by sporadicity, kaleidoscopic situationality, are used outside of the generally accepted meaning, multiply rhizomatically, penetrating into contexts that seem to be unrelated to each other. Such a mode of semantic derivation is characterized as occasional, or conditioned by individual cases. Depending on this, concepts of sovereignty serve diverse purposes.

суверенностьконцептыдеривацияузуальное и окказиональноедизъюнкцияэкстенсионал и интенсионалсимволыэмблемыsovereigntyconceptsderivationusual and occasionaldisjunctionextensional and intensionalsymbolsemblemsReferencesБахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. – М.: Художественная литература, 1975. – 506 с.Bahtin M.M. Questions of literature and esthetics: research from different years. Moscow: Fiction, 1975, 506 p. (In Russ.)Гиренок Ф. Свобода и судьба. Что мы поняли благодаря пандемии? – М.: Проспект, 2025. – 80 с.Bartelson J. Sovereignty before and after the linguistic turn. In: Alder-Nissen R., Gammeltoft-Hansen Th. (eds). Sovereignty games. Instrumentalizing state sovereignty in Europe and beyond. New York: Palgrave Macmillan, 2008, P. 33–46.Гурвич Г.Д. «Правда воли монаршей» Феофана Прокоповича и ее западноевропейские источники. – Юрьев: типография К. Матиссена, 1915. – 112 с.Garadzha N. (ed.). Sovereignty. Collection. Moscow: Publishing House “Europa”, 2006, 304 p. (In Russ.)Евстафьев Д.Г., Межевич Н.М. Конкуренция моделей суверенитетов как основа перехода к постглобальному миру // Современная Европа. – 2022. – № 5. – С. 146–159.Girenok F. Freedom and destiny. What have we understood thanks to the pandemic? Moscow: Prospect, 2025, 80 p. (In Russ.)Карасик В.И. Языковая кристаллизация смысла. – М.: Гнозис, 2010. – 351 с.Gromyko A.A., Kovalev A.G., Sevostyanov P.P., Tykhvynskyi S.L. (eds). Sovereignty. In: Diplomatic dictionary. Moscow: Nauka Publishing House, 1986, 437 p. (In Russ.)Коцур Г.В. Деконтестация концептов «суверенитет» и «стратегический суверенитет» в официальных дискурсах России и Европейского союза, 2016–2023 // Политические исследования. – 2023. – № 4. – С. 23–36.Gurvich G.D. “The Truth of the monarch's will” by Feofan Prokopovich and its Western European sources. Yuryev: K. Matissen printing house, 1915, 112 p. (In Russ.)Красинский В.В. Государственный суверенитет: гносеологический аспект проблемы // Современное право. – 2015. – № 7. – С. 5–11.Evstafiev D., Mezhevich N. Competition of sovereignty models as a basis for the transition to a post-global world. Contemporary Europe. 2022, N 5, P. 146–159. DOI: https://doi.org/10.31857/S0201708322050114 (In Russ.)Кронгауз М. Семантика. – М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2001. – 399 с.Karasik V.I. Linguistic crystallization of meaning. Moscow: Gnosis, 2010, 351 p. (In Russ.)Кузнецова Е. Ускользающий суверенитет: статус-кво против идеологии перемен. Монография. – М.: АРГАМАК-МЕДИА, 2013. – 240 с.Kotsur G.V. Decontestation of the concepts of sovereignty and strategic sovereignty in the official discourses of Russia and the EU (2016-2021). Polis. Political studies. 2024, N 4, P. 23–36. DOI: https://doi.org/10.17976/jpps/2023.04.03 (In Russ.)Музи А. Формирование государств Нового времени // История Средневековья: энциклопедия / под ред. У. Эко. – М.: Арбис, 2018. – С. 341–345.Krasinski V.V. State sovereignty: epistemological dimension of problem. Sovremennoe pravo. 2015, N 7, P. 5–11. (In Russ.)Мусихин Г.И. Классификация теорий суверенитета как попытка преодоления «концептуального эгоизма» // Общественные науки и современность. – 2010. – № 1. – С. 64–78.Krasner St.D. Problematic sovereignty. Contested rules and political possibilities. New York: Columbia University Press, 2001, 367 p.Неретина С.С., Огурцов А.П. Концепты политической культуры. – М.: ИФРАН, 2011. – 279 с.Krongauz M. Semantics. Moscow: Russian State Humanitarian University, 2001, 399 p. (In Russ.)Орлов Д. Политическая доктрина суверенной демократии // Суверенная демократия. От идеи – к доктрине. – М.: Европа, 2007. – С. 6–11.Kuznecova E. Elusive sovereignty: status quo versus ideology of change. Monograph. Moscow: ARGAMAK-MEDIA, 2013, 240 p. (In Russ.)Поцелуев Е.Л. Обсуждение (дискурс) суверенитета в российской правовой науке в конце XIX – начале XX в. // Государство и право. – 2016. – № 12. – С. 54–63.Muzi A. Formation of the states of the New Age. In: Eco U. (ed.). History of the Middle Ages: encyclopedia. Moscow: Arbis, 2018, P. 341–345. (In Russ.)Романова Т. Эволюция дискурса о суверенитете и санкциях и ее значение для внешних связей ЕС // Международные процессы. – 2024. – № 1 (22). – С. 22–41.Musikhin G. Classification of theories of sovereignty. Social sciences and contemporary world. 2010, N 1, P. 64–78. (In Russ.)Сергеев В., Коктыш К. Научно-технический прогресс и онтологический провинциализм // Международные процессы. – 2024. – № 1 (22). – С. 6–21.Neretina S.S., Ogurcov A.P. Concepts of political culture. Moscow: Institute of philosophy of the Russian Academy of Sciences, 2011, 279 p. (In Russ.)Соловьев Э.Г. Геополитические сдвиги в современном мире и проблемы эволюции концепции суверенитета // Внешняя политика России в условиях глобальной неопределенности / под ред. П.А. Цыганкова. – М.: Издательство «Русайнс», 2015. – С. 33–53.Orlov D. Political doctrine of sovereign democracy. Sovereign democracy. From idea to doctrine. Moscow: Europe, 2007, P. 6–11. (In Russ.)Степанов Ю.С. Концепты. Тонкая пленка цивилизации. – М.: Языки славянских культур, 2007. – 248 с.Potseluev E. Discussion (discourse) of sovereignty in the Russian legal science in late XIX – early XX century. State and law. 2016, N 12, P. 54–63. (In Russ.)Субочев В.В. Исчезновение суверенитета: теоретический анализ политико-правовых реалий // Правовая политика и правовая жизнь. – 2016. – № 2. – С. 13–21.Romanova T. The Evolution of the discourse on sovereignty and sanctions and its significance for the EU’s external relations. International trends. 2024, N 1, P. 22–41. DOI: https://doi.org/10.46272/IT.2024.22.1.76.6 (In Russ.)Суверенитет // Дипломатический словарь / гл. редакция А.А. Громыко, А.Г. Ковалев, П.П. Севостьянов, С.Л. Тихвинский. – М.: Издательство «Наука», 1986. – 437 с.Sergeev V., Koktysh K. Scientific and technological progress and ontological provincialism. International trends. 2024, N 1, P. 6–21. DOI: https://doi.org/10.17994/IT.2024.22.1.76.3 (In Russ.)Суверенитет: сборник / Н. Гараджа (сост.). – М.: Издательство «Европа», 2006. – 304 с.Solov'ev Je.G. Geopolitical shifts in the modern world and problems of the evolution of the concept of sovereignty. In: Tsygankov P.A. (ed.). Russia's foreign policy in the context of global uncertainty. Moscow: Rusains Publishing House, 2015, P. 33–53. (In Russ.)Цымбурский В. Конъюнктуры Земли и Времени. Геополитические и хронополитические интеллектуальные расследования. – М.: Издательство «Европа», 2011. – 372 с.Stepanov Yu.S. Concepts. The thin film of civilization. Moscow: Languages of Slavic cultures, 2007, 248 p. (In Russ.)Subochev V.V. Dissolution of sovereignty: theoretical approach to political and legal environment. Legal policy and legal life. 2016, N 2, P. 13–21. (In Russ.)Subochev V.V. Dissolution of sovereignty: theoretical approach to political and legal environment. Legal policy and legal life. 2016, N 2, P. 13–21. (In Russ.)Tomer J., Penn G. On the existential basis of self-sovereign identity and soulbond Tokens: An examination of the “Self” in the Age of Web3. Journal of strategic innovation and sustainability. 2021, N 17 (3), P. 1–9.Tomer J., Penn G. On the existential basis of self-sovereign identity and soulbond Tokens: An examination of the “Self” in the Age of Web3. Journal of strategic innovation and sustainability. 2021, N 17 (3), P. 1–9.Tsymbursky V. Conjunctures of the Earth and Time. Geopolitical and chronopolitical intellectual investigations. Moscow: Publishing house “Europa”, 2011, 372 p. (In Russ.)Tsymbursky V. Conjunctures of the Earth and Time. Geopolitical and chronopolitical intellectual investigations. Moscow: Publishing house “Europa”, 2011, 372 p. (In Russ.)Walker N. The variety of sovereignty. In: Alder-Nissen R., Gammeltoft-Hansen Th. (eds). Sovereignty games. Instrumentalizing state sovereignty in Europe and beyond. New York: Palgrave Macmillan, 2008, P. 21–32.Walker N. The variety of sovereignty. In: Alder-Nissen R., Gammeltoft-Hansen Th. (eds). Sovereignty games. Instrumentalizing state sovereignty in Europe and beyond. New York: Palgrave Macmillan, 2008, P. 21–32.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.