Центроориентированность и замкнутость советского пространства превращала приграничные районы в полупустые места абсолютной готовности к конфронтации. В советской картине мира граница воспринималась как источник опасности и пространство столкновения с враждебным миром. Соседство с политическими оппонентами легитимизировало милитаризацию приграничных регионов и продлевало до бесконечности атмосферу Гражданской войны на этом участке территории. Противоречие между политической стерильностью населения и эмоциональной включенностью в защиту рубежей решалось при помощи воспроизведения конфронтационных мифологем, перформативная сила которых состояла в способности смешивать темпоральные режимы и ставить под сомнение фронтирную лояльность местного населения. Статья анализирует позднесоветские дискурсивные практики, описывающие существование вневременных антикоммунистических казачьих сообществ в Монгольской Народной Республике, Китайской Народной Республике и Забайкалье, и их влияние на современные процессы примирения в Восточной Сибири. Отталкиваясь от идей Д. Скотта и Д. Агамбена о перформативной силе государственного описания в категориях исключения, автор пытается уйти от прямолинейной мартирологии раннего социализма, показывая символические аспекты исключения и специфику политической демонологии послесталинского СССР. Теоретической основой статьи стали подходы Д. Скотта к ключевой роли государственного описания в производстве приграничного политического бандитизма и описанная Ги Дебором потенциальная возможность захвата поля официальной идеологии и адаптации ее для собственных нужд.
The center orientation and closed character of the Soviet space turned borderline areas into half-empty places remaining in absolute readiness for confrontation. According to the Soviet outlook on the world borders were viewed as a source of danger and an area of confrontation with the enemies. The paper analyses late Soviet discursive practices concerning the danger of fictional Cossack communities in Mongolia, China, and Transbaikalia with their old-fashioned life style and strong anti-Soviet attitudes and their influence for modern process of reconciliation (after Civil War) in Eastern Siberia. Originating form J. Scott’s and G. Agamben’s ideas concerning the performative power of state description using categories of exclusion the author will attempt to avoid straightforward early-socialist martyrization to show symbolic aspects of exclusion and the specificity of political demonology of the post-Stalinist USSR.J. Scott’s attitude towards the key role of state description in the development of borderline political banditry and the possibility to usurp the field of official ideology and adapt it for a group’s own needs described by G.-E. Debord will constitute the theoretical basis for the paper.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.