Михайлов Дмитрий Алексеевич, кандидат исторических наук, доцент, доцент кафедры международных отношений и гуманитарного сотрудничества
Новосибирск
Novosibirsk
Тернов Николай Максимович, научный сотрудник Центра китайского языка
Новосибирск
Novosibirsk
В статье исследуется концепт «казахский ислам» в общественно-политической риторике современного Казахстана. Отмечается изменение политики государства в отношении ислама, который постепенно приобретает новые смыслы в меняющихся контекстах национального строительства. Исходя из этого выделяются и анализируются четыре стратегии конструирования «казахского ислама» - государственная, оппозиционная, теологическая, научно-публицистическая, каждая из которых обладает собственным языком и логикой аргументации. Государственная стратегия ориентирована на элиминацию религиозной темы из публичного дискурса, политическая актуализируется в период выборов и служит основой для дискуссии о казахской идентичности, теологическая ориентирована на включение нового концепта в широкий идеологический исламский контекст, научно-публицистическая стремится наполнить традиционную форму казахского ислама модернизационными смыслами. Разделение религиозной и светской областей в повседневной, рутинной деятельности государства и церкви вполне соответствует концепции секуляризации. Однако существующее положение дел меняется, когда речь заходит о максимально обобщенных политических категориях, прежде всего - нации. В пространстве национализма секуляризация утрачивает силу, порождая смысловые конструкции, которые выглядят абсурдно как с позиций религии, так и с точки зрения государства. Охарактеризованные определения «казахского ислама» показывают, что в рамках нациестроительных практик невозможно рассматривать религиозную и светскую идеологию как конкурентов, преследующих диаметрально противоположные цели. Идеология «казахского ислама» не может быть строго зафиксирована, поскольку таким образом она теряет весь свой консолидирующий потенциал. В результате мы имеем дело с набором противоречивых риторик, которые объединены легитимирующей силой «нации» и «бога». Органичная взаимодополняемость и взаимозаменяемость этих концептов выявляет сложную и динамичную связь религии и национализма в продвижении и легитимации смысла существования казахстанского государства.
The article explores the concept of “Kazakh Islam” in the socio-political rhetoric of modern Kazakhstan. The change in the state’s policy regarding Islam, which is gradually acquiring new meanings in the changing contexts of national construction is noticed. Four strategies for the construction of “Kazakh Islam” are identified and analyzed: state, political, theological, scientific-journalistic, each of which has its own language and logic of argumentation. The state strategy is focused on the elimination of religious topics from public discourse. The political one is actualized during the election period and serves as the basis for discussion of Kazakh identity. The theological one is focused on including a new concept in a wide ideological Islamic context. The scientific-journalistic one seeks to fill the traditional form of Kazakh Islam with modernization meanings. The separation of religious and secular areas in the daily, routine activities of the state and the church is fully consistent with the concept of secularization. But everything changes when it comes to the most generalized political categories, especially the nation. In the space of nationalism, secularization is losing its power, giving rise to semantic constructions that look absurd, both from the standpoint of religion and from the point of view of the state. The described definitions of “Kazakh Islam” show that it is impossible to consider religious and secular ideology as competitors pursuing diametrically opposite goals within the framework of national building practices. The ideology of “Kazakh Islam” cannot be strictly fixed, since in this way it would lose all of its consolidating potential. As a result, we are dealing with a set of contradictory rhetoric, which is united by the legitimizing force of “nation” and “god”. The organic complementarity and interchangeability of these concepts reveals the complex and dynamic connection of religion and nationalism in promoting and legitimizing the meaning of the existence of the Kazakh state.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.