В статье представлен анализ современного институционального порядка России через призму оптики концепций господства. В них эта форма власти трактуется как нормативно-нежелательные, асимметричные отношения зависимости и подчинения, при которых одна сторона обладает институционально закрепленной возможностью навязывать волю другой, действуя произвольно и своекорыстно, ущемляя базовые интересы объекта воздействия и блокируя источники его субъектности. Автор применил методологию институциональной политологии для осмысления современных концепций господства как власти произвола. С этих позиций рассмотрены два парадигмальных подхода к концептуализации господства: принципов vivre librе (свободная жизнь) (нео)римской республиканской доктрины и vita activa (деятельная жизнь) афинской традиции изучения демократии участия. В первом внимание сосредоточено на политико-правовых аспектах ограничения господства через механизмы институциональных сдержек и противовесов, во втором – на коммуникативно-процессуальных аспектах формирования субъектности и коллективного действия членов политии. В эмпирической части статьи концепции используются как нормативный ориентир и аналитический инструмент для оценки институционального порядка современной России. Проведено сопоставление коллективных воображаемых институциональных порядков двух групп респондентов, которые выделены по признаку уверенности в правовой защите от превышения полномочий лиц, представляющих властные структуры. Статистическая значимость выявленных различий между оценками институциональной среды, нормативно-ценностными комплексами и социальными установками выделенных групп подтвердила гипотезу о том, что институциональный порядок современной России воспринимается большинством как система, продуцирующая отношения господства. На уровне массовых установок он работает именно в этой логике, но ее масштабы и интенсивность ограничивают перспективы политики современного типа и инновационного развития общества. Обозначены признаки власти в форме господства: делегитимация общественного договора, фрагментация политического порядка, социетальная дезинтеграция, социальная энтропия. Сделан вывод о недостаточности «точечных» изменений и о необходимости системной трансформации институционального дизайна, одной из важных задач которой является утверждение уверенности большинства в гарантированном обладании политико-правовым статусом гражданина, который защищен законом.

В статье анализируется влияние социокультурных факторов на формирование институционального порядка в современной России. Показано, что центральной проблемой формирования российского институционального порядка является конгруэнтность складывающихся институтов социокультурной среде, в которую они встраиваются. Обосновывается тезис о необходимости дополнения неоинституционального подхода социокультурным. Констатируется, что внедрению, освоению новых, присущих обществу модерна институтов препятствует преобладание в массовом сознании традиционалистских социально-онтологических установок, прежде всего соборного, общинного понимания социальной жизни как деятельности своеобразного социального организма, в котором индивиды неотделимы от общества, а народ как целое является выразителем объективной социальной истины. Отмечается, что формированию универсального, не фрагментированного институционального порядка препятствует присущий российской социокультуре «раскол», конфликтный характер культуры, сосуществование в ней различных субкультур и ценностей. Препятствием для формирования институционального порядка является и свойственный российской культуре дуализм, проявляющийся во влиянии как западной, так и восточной социокультур, а также в сочетании глубокой архаики с чертами, присущими эпохе модерна. Одна из субкультур – демократическая; ее носителями, по данным наших эмпирических исследований, являются около трети россиян. Анализ ценностно-нормативных комплексов граждан, а также их установок и ориентаций подтверждает гипотезу относительно наличия у российского общества потенциала институциональных изменений и вероятности гражданственного, демократического вектора трансформационных процессов. Такая трансформация станет возможной, если новые для российской социокультуры и политической культуры институты, нормы и практики будут осваиваться и внедряться с учетом специфики и традиций отечественной культуры, а не механически переноситься из иной социокультурной и институциональной среды на российскую почву.

В статье предпринимается попытка синтеза институциональной и цивилизационной политологии для изучения форпостов межцивилизационного взаимодействия – мест пересечения пространства различных цивилизаций, на примере регионов, где происходит наложение друг на друга цивилизационных пространств России и Монголии. Актуальность работы связана с закреплением в российском и международном политическом дискурсе и юридических документах цивилизационных положений, а также динамичных и конфликтных трансформаций международной системы. Изучение данных явлений требует новых методологических инструментов, преодолевающих ограничения классического цивилизационного подхода и геополитики. В связи с этим автором ставится цель продемонстрировать возможности применения институциональной и цивилизационной политологии для анализа форпостов как особых элементов цивилизационного пространства. Автор показывает, что институциональная политология позволяет фокусироваться на иерархии идентичностей, практиках политических акторов, включая попытки конструирования цивилизационной идентичности как политической, и цивилизационных основаниях политических институтов, тогда как цивилизационная политология дает возможность учитывать наслоение цивилизационных пространств друг на друга, выделять «форпосты межцивилизационного взаимодействия», которые не сводятся исключительно к геополитическим конфликтогенным разломам, ведущим к столкновению цивилизаций. На примере Забайкалья, Бурятии, Тувы и Калмыкии демонстрируется множественный характер идентичностей жителей данных регионов России, которые находятся на пересечении российского и монгольского цивилизационных пространств, и при котором общероссийская «гражданская» идентичность сосуществует с региональным самосознанием. Автор выделяет направления деятельности политических акторов, характерные для данных регионов и особенности протекающих в них цивилизационных процессов. В частности, внимание уделяется практикам поддержания этноконфессионального мира, специфике иерархий идентичностей местного населения, различиям в ценностных ориентирах молодежи, месту межцивилизационного диалога в жизни регионов и перспективам их становления как точек роста для российской публичной дипломатии. В заключении делается вывод, что позитивный опыт межцивилизационного диалога в форпостах может стать основой для успешного развития внутренней и внешней политики России в условиях формирования полицентричного миропорядка государств-цивилизаций.

Традиционное представление об отсутствии необходимости создания правительственных коалиций в президентских системах находит опровержение на примере конкретных политических систем стран Латинской Америки. Более ранние исследования подтверждают, что на процесс формирования партиями коалиций прямое влияние оказывает не столько формально закрепленный дизайн политической системы, сколько характеристики политических партий и институты, обеспечивающие их взаимодействие в рамках данной системы. В данной статье рассматривается феномен создания правительственных коалиций в странах Латинской Америки на примере 11 устойчивых президентских многопартийных систем региона (Аргентина, Боливия, Бразилия, Венесуэла, Колумбия, Мексика, Парагвай, Перу, Чили, Эквадор, Уругвай). Цель исследования заключается в выявлении факторов, оказывающих наибольшее влияние на формирование правительственной коалиции в президентской системе. Проведен анализ необходимых условий (NCA) и качественный сравнительный анализ (QCA) для выявления необходимых условий и достаточных конфигураций факторов создания правительственных коалиций в странах Латинской Америки. Выявлены и объяснены типичные и девиантные случаи, отражающие логику создания правительственных коалиций в президентских системах. Проведен анализ вероятности вхождения в коалицию отдельных партий. В качестве наблюдений выступают политические партии, участвовавшие в общенациональных выборах последних двух электоральных циклов (2017–2019 гг. и 2021–2024 гг.) и прошедшие порог в 1% мест. По результатам количественного анализа построены модели зависимости включения политической партии в коалицию от ресурсного и позиционного факторов, подтверждена значимость идеологической дистанции, выявлено пороговое значение процента мест партии в нижней палате парламента и обнаружено разнонаправленное влияние коалиционного и шантажного потенциалов партий на вероятность вхождения в коалицию.

В конце 2024 г. Правительство Российской Федерации утвердило Стратегию пространственного развития РФ до 2030 года, которая пришла на смену редакции до 2025 г. Несмотря на активное использование понятия «пространство» в нормативных правовых актах стратегического планирования, законодатель не дает его четкого определения, что создает терминологическую неопределенность в управленческой практике. Авторы исходят из предположения, что для целей государственной политики пространство не может сводиться только к территории как юридически закрепленному участку земной поверхности. Цель исследования – разрешить вопрос, каким образом государство определяет пространство как объект политики и имеет ли различение «пространства» и «территории» прикладное политико-правовое значение. Авторы предполагают, что в Стратегии-2030 понятие «территория» используется преимущественно для фиксации административно-правовых и географических рамок, тогда как «пространство» обозначает динамическую конфигурацию связей, приоритетов, инфраструктур и механизмов координации. Методологическую основу составляют сравнительно-правовой метод (анализ концепций пространства в европейском праве), институциональный анализ и частотный контент-анализ документов стратегического планирования. Эмпирическая часть включает частотный анализ словоформ в тексте Стратегии-2030 и сопоставительное кодирование eе ключевых смысловых блоков со Стратегией пространственного развития РФ на период до 2025 года. Результаты показывают, что новая Стратегия смещает акцент от модели перспективных центров экономического роста и макрорегионов к модели опорных населенных пунктов, инфраструктурной связности, цифровой платформы управления и мониторинга пространственных приоритетов. На этой основе пространство предлагается понимать как двухслойную категорию: первый слой – территория как правовая база суверенитета, границ и компетенции; второй слой – институционально организованная среда взаимодействия субъектов, объектов, инфраструктур, потоков и представлений. Авторы приходят к выводу о том, что пространственная политика требует не только юридического закрепления инструментов, но и методического обеспечения, позволяющего разграничивать типы пространств и единообразно соотносить их с целями, полномочиями и результатами деятельности публичной власти в сфере пространственного развития на разных уровнях. Полученные выводы могут быть использованы при дальнейшем совершенствовании нормативной базы стратегического планирования и подготовке прикладных рекомендаций для органов власти.

В статье исследуется наличие ценностных размежеваний и роль гражданского участия в современной России в контексте процессов политизации и деполитизации. Автор рассматривает российское общественно-политическое пространство как организованное в логике «зоны власти», ограничивающей участие граждан в политике и формирование институционализированного политического поля. Методологическая рамка исследования основана на неоинституциональном подходе и концептуальном различении политической власти и власти как господства. На основе данных общероссийских опросов анализируются политические предпочтения, ценностные расколы и их связь с гражданским участием. Показано, что самоопределение респондентов через идеологические категории («демократы», «патриоты», «имперцы» и др.) носит нестабильный и ситуативный характер. Выявление политических предпочтений через выражение согласия или несогласия с утверждениями, связанными с общественно-политическими проблемами, более перспективно. Исследование выявило статистически значимую корреляцию между вовлеченностью граждан в гражданские практики и наличием мнения по политическим вопросам. Показано, что измерение отношения к значимым политическим фигурам настоящего и прошлого также может служить задаче выявления политических размежеваний. В качестве потенциальной базы политизации рассматриваются граждане, позитивно оценивающие участие других в протестах. Для этой группы характерен более выраженный запрос на расширение демократических механизмов в управлении страной, изменение политико-правовой системы и общественный контроль.

Последний раунд муниципальной реформы в России планировался как очередной этап централизации и унификации институционального дизайна страны. Однако практическим итогом реформы стало сохранение институционального многообразия регионов на локальном уровне. В статье выявлены основные факторы, которые обусловили выбор региональными элитами конкретной модели муниципального устройства (одноуровневой или двухуровневой), и представлено теоретическое объяснение этой вариации. Исследование проведено с помощью сравнительного анализа двух российских регионов (Ярославской области и Республики Дагестан), которые демонстрируют разные модели организации муниципальной власти. Эмпирической базой выступают 30 полуструктурированных экспертных интервью. Анализ собранных данных позволил выявить три ключевых фактора, определивших выбор институциональной модели муниципального устройства: поселенческий, этнокультурный и экономический. В статье не только систематизированы эти факторы, но и раскрыты причинно-следственные механизмы их влияния на исход реформы в виде выбора модели местного самоуправления в рассматриваемых регионах. Полученные результаты раскрывают логику проводимых в России институциональных реформ, а также вносят вклад в более широкую научную дискуссию о главных причинах и детерминантах асимметричного институционального дизайна современных государств.

В последние два десятилетия российская политика обновления городской среды прошла путь от фрагментарных и слабо востребованных инициатив – таких как «Комплексное освоение территорий» (КОТ) и «Развитие застроенных территорий» (РЗТ) – к формированию масштабного общероссийского механизма Комплексного развития территорий (КРТ). Цель статьи – объяснить логику трансформации ранних программ и выявить факторы, определившие специфику и относительный успех механизма КРТ. Теоретическую рамку исследования составляют исторический неоинституционализм, идея редистрибутивной природы институтов и концепция институционального наслаивания. Эмпирическую основу работы составляют тексты нормативно-правовых актов, вторичные данные и серия полуструктурированных интервью с экспертами и представителями девелоперских компаний. Исследование показывает, что механизм КРТ сформировался не в результате рационального проектирования, а через длительную эволюцию, институциональное наслоение, влияние внешних шоков (включая опыт программы московской реновации) и политическую борьбу. Установлено, что специфика механизма обусловлена глубокой асимметрией политических и ресурсных возможностей акторов. С одной стороны, крупные девелоперы смогли пролоббировать универсальные и выгодные правила игры на федеральном уровне. С другой стороны, федеральный центр обеспечил реализацию своих задач через специализированные институты развития (такие как ДОМ.РФ) в обход неэффективных локальных властей. При этом влияние граждан ограничено преимущественно реактивным сопротивлением. В заключении подчеркивается, что, несмотря на свою масштабность, КРТ не стал окончательно стабильной конструкцией: множественность правовых трактовок и противоречивая судебная практика продолжают генерировать неопределенность, ограничивая первоначальную эффективность этого института.

В статье рассматриваются институциональные свойства работы комитетов в законодательных органах постсоветских государств на современном этапе. Исходя из тезиса о том, что парламентские комитеты – уникальные организации, в которых политика пересекается с экспертизой, автор сопоставляет их роль в законотворчестве стран с разной политической судьбой, но общим институциональным прошлым. В качестве эмпирической базы используются актуальные нормы регламентов и законов, регулирующих деятельность парламентских комитетов в 13 странах. Анализ свойств работы комитетов проведен по трем блокам показателей: организационные свойства и механизмы взаимодействия с другими структурами палаты; свойства работы на этапе чтений; полномочия в сфере взаимоотношений с исполнительной властью и внешними акторами. Сравнение показало, что базовый функционал в виде экспертизы законопроектов и докладов на пленарном заседании идентичен, а ключевые различия сосредоточены в вопросах подотчетности руководящим органам палаты, участия в коллегиальных управленческих структурах и регламентированности сроков рассмотрения инициатив. Примечательно, что эти различия не определяются количеством работающих комитетов. Текущие конфигурации полномочий, сосредоточенных у парламентских комитетов постсоветских стран, показывают, что такие комитеты функционируют не как самостоятельные политические субъекты, а как площадки для согласования интересов иных акторов, а в некоторых случаях – как объект борьбы за контроль над формальными рычагами влияния в законотворчестве. Обнаруженный статус структуры значительно отличается от статуса комитетов в европейских странах, где комитеты имеют широкий разброс полномочий между странами и нередко выступают самостоятельными игроками в законодательном процессе. Полученные результаты дополняют существующую дискуссию об институциональных особенностях постсоветских политических систем. Можно сделать вывод о том, что представления о работе парламентских органов, заложенные еще на этапе институциональной трансплантации 35 лет назад, могут по-прежнему сохраняться в регламентных правилах игры и определять свойства процесса принятия решений.

В статье обосновывается теоретико-методологический статус локальности как самостоятельного уровня анализа политических процессов. Актуальность этой задачи обусловлена необходимостью преодоления статичных иерархий в социальных науках, где локальное традиционно рассматривалось как подчиненный элемент государственной или глобальной системы. Предложенная в статье модель опирается на теоретические достижения двух исследовательских направлений – политической географии и конструктивистских подходов к институтам. Сочетание этих направлений позволяет предложить исследовательскую оптику, в которой локальность рассматривается как активный мезоуровень анализа, где в процессе повседневного институционального творчества производятся местные институциональные порядки. Такая концептуализация помогает отойти от дихотомии «микро-макро» в институциональном анализе, а также добавляет к нему пространственное измерение, в котором локальное перестает быть периферией политики, и вместо этого, становится наиболее динамичным полем институциональных изменений. В рамках этой оптики локальный уровень рассматривается как гетерархичная среда, где формальные структуры и неформальные практики сосуществуют в горизонтальном режиме организации. Подход может быть применен в исследованиях административных реформ (таких как изменение границ или перераспределение полномочий) и локализации государственных политик. В рамках предлагаемой оптики данные процессы предстают не как сугубо техническая оптимизация или пассивная адаптация, а как политическая борьба за перераспределение ресурсов и, что ключевое, за конструирование смыслов.

Статья посвящена концептуализации эскалации протестного и полицейского насилия в ходе уличных акций. В качестве теоретической рамки используется модель ловушки Гоббса, описывающая ситуацию, при которой стороны конфликта действуют в условиях взаимного недоверия, ожидают худшего сценария и предпринимают упреждающие действия, тем самым повышая вероятность насильственного столкновения, а также формируя спираль насилия. На примере протестов в Швейцарии, Исландии и Финляндии демонстрируется, что резкая эскалация возможна даже в странах с высоким уровнем доверия к полиции, устойчивым правопорядком и низким уровнем политического насилия. В статье уточняется различие между протестным и полицейским насилием, а также подчеркивается их асимметричный характер. Автор предлагает дополнить пазл ловушки Гоббса требуются дополнительные детали в виде механизмов эскалации насилия. Для этого выделяются три механизма эскалации со стороны государства и полиции: чрезвычайность, маргинализация и безопасность. Им соответствуют ответные механизмы со стороны протестующих: защитная мобилизация, снижение издержек насилия и радикализация флангов. В совокупности они образуют тропу насилия – последовательную модель перехода от неопределенности намерений к определению угрозы, превентивному действию, ответной мобилизации, подтверждению исходного прогноза, силовому вмешательству и закреплению опыта столкновения.

Рец. на кн.: Фарукшин М.Х. Этнические федерации: сравнительное исследование / М. Х. Фарукшин. – М.: Директ-Медиа, 2025. – 460 с.